Лого - Отдел реставрации Русского музея

Новости | Реставрация | Мастерские | Исследования | История | Контакты | Видео

Вокруг "Парижского кафе" Бориса Григорьева

О реставрации работы Бориса Григорьева "Парижское кафе" в Русском музее...>>>

Об экспертном заключении  ГТГ о, так называемой, "второй, более поздней реставрации" работы Бориса Григорьева "Парижское кафе" из собрания Русского музея...>>>

О картине "В ресторане", принадлежащей петербургскому коллекционеру А. Васильеву (копии-подделке с рисунка Бориса Григорьева "Парижское кафе", 1913 г.)...>>>

4 мая 2015 года

О картине "В ресторане", принадлежащей петербургскому коллекционеру А. Васильеву*

В последнее время в ряде средств массовой информации появились публикации с различными версиями создания подделки под названием "В ресторане" с подлинника Б.Д. Григорьева (1886-1939) "Парижское кафе" (1913 г.), хранящегося с 1983 года в Русском музее.

В связи с этим мы решили подробнее остановиться на этом вопросе.

В результате внимательного изучения работы «В ресторане», принадлежащей в настоящее время петербургскому коллекционеру А. Васильеву, сравнения ее с подлинником Б.Д. Григорьева «Парижское кафе», 1913 г. из собрания Русского музея (инв. No.Р-57505) и с репродукцией 1914 года из альманаха «Мой журнал для немногих», мы пришли к следующим выводам:

1. Работа «В ресторане» первоначально создавалась не как заведомая подделка, а как учебная копия и была искусственно состарена позднее.

2. Она была нарисована не позднее 1984 года.

3. Копия создавалась с оригинала Б.Д. Григорьева «Парижское кафе», который тогда принадлежал семье Окуневых.

Теперь позвольте рассказать Вам о наших доводах подробнее:
 

Оригинал Бориса Григорьева "Парижское кафе" 1913 г. из собрания Русского музея
(бумага, смешанная техника, размеры 52,6 х 70,3 см)

Копия, принадлежащая А. Васильеву
(картон, смешанная техника, размеры 62,2 х 79,7 см)

 

1. Почему мы считаем, что эта работа изначально создавалась как учебная копия, а не подделка?

1).  Размеры копии и оригинала отличаются на 9 см

По всем правилам копирования, принятым в музеях и художественных учебных заведениях, копия обязательно должна отличаться размерами от оригинала. В большую или в меньшую сторону. Копия, принадлежащая А. Васильеву, больше оригинала Русского музея на целых 9 см в длину и на 9 см в ширину. Она имеет размеры - 62,2 х 79,7 см. Оригинал Русского музея - 52,6 х 70,3 см.

То есть, человек, выполнявший эту работу, не ставил целью создать подделку "один в один".

2). На копии есть подготовительный рисунок, на оригинале его нет

Копиист нанес на картон подробный контурный рисунок простым карандашом. Этот рисунок хорошо просвечивается сквозь красочный слой и виден даже не вооружённым глазом. Но особенно хорошо его можно рассмотреть на снимках, сделанных в инфракрасном спектре излучения. Как уже было сказано, копиист создает копию на 9 см. больше оригинала. Для того, чтобы перенести рисунок с оригинала на копию с пропорциональным увеличением есть всего три способа. Первый - копирование "по квадратикам". Этот способ копиист не использовал. Следов расчерченных квадратов на копии нет. Второй способ - свободное срисовывание. Но при копировании с увеличением такого сложного рисунка, с огромным количеством деталей, любой, даже самый высокопрофессиональный художник, неминуемо должен оставить следы своей творческой работы - карандашные прорисовки форм, уточнения и исправления, неточные линии, следы от использования стирательной резинки и т.д.  Этой творческой "кухни" на копии нет. Рисунок сделан одной линией. Без уточнений и прорисовок. Это говорит о том, что копиист однозначно использовал третий способ переноса рисунка - диапроектор. Только с помощью этого технического средства можно перенести рисунок с увеличением, не оставив никаких "творческих следов".

Об этом, в частности, говорит и тот факт, что весь рисунок на копии немного сдвинут в левую сторону. Двум мужским фигурам вдоль левого края даже немного не хватило места, тогда как вдоль правого края осталось некоторое свободное пространство.

Общий вид копии, принадлежащей А. Васильеву, сделанный в ИК-лучах. Хорошо виден предварительный карандашный рисунок, сделанный копиистом

Общий вид копии, принадлежащей А. Васильеву, в ИК-лучах. Хорошо виден предварительный карандашный рисунок, сделанный копиистом

 

Фрагмент копии, сделанный в ИК-лучах. Хорошо виден подготовительный рисунок.

Фрагмент копии в ИК-лучах. Хорошо виден подготовительный рисунок.

К сожалению, эта иллюзия легкого, свободного, "твёрдого" (как сказал один исследователь) рисунка, "сделанного одной линией", привела некоторых экспертов, не знакомых с практикой копирования рисунков, тем более с практикой копирования рисунков с увеличением, к ошибочным выводам относительно профессионализма копииста. Другими словами, "твердый" рисунок на копии - не от таланта копииста, а от простоты процесса, который помог ему быстро и легко обвести на картоне контуры изображения, спроецированного диапроектором.

Копиист не старается скрыть свой карандашный рисунок и везде сильно нажимает на карандаш. Линии нанесены торопливо, небрежно, они одинаковые по толщине. В некоторых местах копиист  пропускает отдельные незначительные детали. Видно, что перед ним не стоит задача максимально точно, скрупулёзно их воспроизвести.

Логично предположить, что если бы задачей копииста было создание не учебной копии, а именно подделки, то на ней не должно было быть никакого предварительного контурного карандашного рисунка, так как его нет не только на оригинале из Русского музея, но и вообще ни на одной из известных нам эталонных темперно-гуашевых работ, созданных Б.Д. Григорьевым в 1913-1914 гг., которые были исследованы экспертами в Русском музее и в Государственной Третьяковской галерее.  

Даже, если предположить, что «подделыватель» не мог нарисовать работу без предварительного рисунка, встает вопрос - почему он не скрыл его следы, не делал, к примеру, его крайне тонко, почти незаметно или вообще не попытался его стереть после нанесения первых красочных мазков?

3). Для копии был использован современный картон.

Копиист использовал для работы не старый, а новый коричневый картон, произведенный не ранее 1960-1970х гг. (По экспертному заключению Государственного Эрмитажа от 14.05.2013 г.)

По своему внешнему виду (толщине и цвету) этот картон был похож на картон оригинала, но отличался от него фактурой поверхности.

По словам нынешнего владельца этой работы коллекционера А. Васильева, современный картон был продублирован с тыльной стороны старым листом бумаги.

Если бы целью художника было создание не учебной копии, а именно подделки, то возникает простой вопрос - почему он решил использовать современный картон? Ведь логичнее было просто взять старый картон, близкий по фактуре и времени создания оригинала. Тогда не пришлось бы позже кому-то скрывать его новизну, заклеивая тыльную сторону старой бумагой.

4). Копиист не обладал достаточным мастерством.

Это становится очевидным при сравнении одних и тех же фрагментов живописи на копии и на оригинале из Русского музея. При работе с красками копиист повсеместно «промахивается» мимо своего же карандашного рисунка. Не может с первого раза повторить виртуозные григорьевские мазки и, поэтому, проходит по одному и тому же месту несколько раз, «замучивая» деталь.

 

Фрагмент оригинала Русского музея
(правый верхний угол)
 

Фрагмент копии , принадлежащей А. Васильеву
(правый верхний угол)

 

Фрагмент оригинала Русского музея
(левая верхняя часть)
 

Фрагмент копии, принадлежащей А. Васильеву
(левая верхняя часть)

 

Фрагмент оригинала Русского музея
(центральная часть)
 

Фрагмент копии, принадлежащей А. Васильеву
(центральная часть)

 

Фрагмент оригинала Русского музея
(центральная часть)
 

Фрагмент копии, принадлежащей А. Васильеву
(центральная часть)

 

Фрагмент оригинала Русского музея
(правый нижний угол)
 

Фрагмент копии, принадлежащей А. Васильеву
(правый нижний угол)

 

Особенно плохо копиисту удаются округлые формы, которые Григорьев делал одним-двумя движениями кисти красочной массой единой плотности. На копии такие формы лепятся множественными мазками различной толщины.

Фрагменты с изображением колец на оригинале Русского музея (сверху) и тот же фрагмент на копии, принадлежащей А. Васильеву (снизу)

Фрагменты с изображением колец на оригинале Русского музея (сверху) и тот же фрагмент на копии, принадлежащей А. Васильеву (снизу)

 

Яркий пример достаточно низкого уровня мастерства копииста можно увидеть при сравнении подписи-монограммы «БГ» на копии и на оригинале. Копиист не калькирует монограмму, не делает ее предварительный рисунок на картоне. Он не может сделать нижний полукруг буквы «Б», как он изображён на оригинале. Вместо этого у него получается граненый полукруг. Он «не выводит» внизу закругление буквы «Г» в букву «Б».

Слева - фрагмент монограммы на оригинале Русского музея, справа - этот же фрагмент на копии, принадлежащей А. Васильеву.

Слева - фрагмент монограммы на оригинале Русского музея, справа - этот же фрагмент на копии, принадлежащей А. Васильеву.

Монограмма на копии настолько сильно отличается от монограммы на оригинале, что напрашиваются две совершенно неожиданные версии:

1). Монограмма на копии могла быть сделана копиистом позднее «по памяти».

2). Монограмма могла быть нанесена вообще не копиистом в конце 1960-х -1970-х гг., а гораздо позднее, уже фальсификатором, который и состарил эту учебную работу, превратив в подделку. Не имея возможности посмотреть авторскую подпись на оригинале, который хранился в закрытом фонде рисунка Русского музея и впервые был воспроизведен в каталоге выставки Б. Григорьева в Русском музее только в 2011 году, фальсификатор мог использовать для ее воспроизведения репродукцию 1914 года. На ней нижняя часть букв монограммы была не видна - она скрыта за нижним краем. Вполне возможно именно поэтому фальсификатор вынужден был импровизировать, в конечном счете неверно изобразив эту нижнюю часть букв и не поставив характерную точку автора после них.

Репродукция в альманахе "Мой журнал для немногих", изданном А. Бурцевым в 1914 году. Красным выделена область авторской монограммы.

 

Репродукция в альманахе "Мой журнал для немногих", изданном А. Бурцевым в 1914 году

Монограмма на репродукции 1914 года.

Низкое качество копии было отмечено и экспертами. Так, в частности, эксперт Всероссийского художественного научно-реставрационного центра им. академика И.Э. Грабаря (ВХНРЦ) Ю.В. Рыбакова, которая первой определила эту картину, как не принадлежащую кисти Б. Григорьева, так сказала о качестве работы в программе «Репортерские истории с Вячеславом Гузем» (с 8:33 мин): «Честно, меня насторожило как раз качество в первую очередь <…> мне кажется, что она была просто настолько ниже уровнем чем Григорьев, что собственно поэтому я и стала делать какие-то дальнейшие исследования».

2. Почему мы считаем, что эта копия сделана с оригинала? (до 1983 года принадлежащего семье Окуневых, а с 1984 - Русскому музею)

Копия могла быть сделана с двух источников. С репродукции 1914 года из альманаха «Мой журнал для немногих» А. Бурцева или с оригинала «Парижское кафе».

По нашему мнению, копиист, который работал в конце 1960-х- 1970-х годах над этой копией, не использовал репродукцию 1914 года. Прежде всего, потому что она – черно-белая. По ней невозможно судить о цветовом решении произведения. Репродукция очень маленькая. Около  10 х 15 см. На ней плохо различимы или не видны вообще многие детали, имеющиеся на копии. В качестве примера можно посмотреть хотя бы на один фрагмент изображения верхней части платья дамы, сидящей справа. На репродукции 1914 года совершенно не пропечатались белые точки на красном фоне, которые имеются на оригинале из Русского музея и хорошо видны на копии, принадлежащей А. Васильеву:

 

Репродукция в альманахе "Мой журнал для немногих", изданном А. Бурцевым в 1914 году

Деталь изображения верхней части платья дамы, сидящей справа на репродукции 1914 года. Совершенно не видны белые точки на красном фоне, имеющиеся на оригинале из Русского музея и на копии, принадлежащей А. Васильеву.

(Нажмите на картинку для увеличения...)

 

Деталь изображения верхней части платья дамы, сидящей справа на оригинале из Русского музея  

Деталь изображения верхней части платья дамы, сидящей справа на копии, принадлежащей А. Васильеву

 

Но самое главное это то, что целый ряд фрагментов на репродукции 1914 года, видимо, по вине ретушера, были изображены неправильно. Так, например, на изображении задней части шляпки у дамы, сидящей справа, диагональные полоски изображены в другую сторону, чем на оригинале. Так же в другую сторону изображены полоски, изображенные под левой рукой этой же дамы. Если бы копиист использовал репродукцию 1914 года, то на его копии были бы неправильно нарисованы эти диагональные линии. 

Репродукция в альманахе "Мой журнал для немногих", изданном А. Бурцевым в 1914 году

Репродукция из альманаха "Мой журнал для немногих", изданного А. Бурцевым в 1914 году

Оригинал Б. Григорьева «Парижское кафе» из Русского музея.

Оригинал Б. Григорьева «Парижское кафе» из Русского музея.

Хотя, если бы фальсификатор, к примеру, решил создать подделку, не используя в качестве заготовки уже написанную кем-то ранее копию, то, наверное, самым логичным для него было бы сделать рисунок на подделке - как на репродукции 1914 года (именно с «неправильными полосками»). Ведь именно репродукция 1914 года была напечатана при жизни самого Б. Григорьева и, тем самым являлась 100% доказательством, что это изображение работы «В ресторане» Б. Григорьева. В отличии, кстати, от произведения из Русского музея, происхождение которого не имело документальных подтверждений в авторстве художника, а ряд расхождений в деталях изображения с репродукцией 1914 года с самого начала заставляло исследователей сомневаться в их аутентичности. Ведь только в конце 2014 года в результате независимой экспертизы, проведенной в Третьяковской галерее**, было впервые доказано, что оригинал Русского музея является 100% подлинным произведением Б. Григорьева, и что он (оригинал) и репродукция 1914 года – это одно и тоже произведение, а расхождения в деталях – результат «творчества» ретушера.

Оригинал оказался в коллекции Б.Н. Окунева в 1946 году из комиссионного магазина. В конце 1983 года был передан по завещанию в Русский музей. (Акт приема на постоянное хранение ОФ No.5301 от 25.05.1984 г.) и хранился в Отделе дореволюционного рисунка (позднее - в Отделе рисунка и акварели). Он первый и пока последний раз был показан посетителям Русского музея в 1987 году, когда экспонировался в течение месяца на выставке «Из собрания Б.Н. Окунева. Русское и советское искусство». В период с 1987 по 2012 гг. продолжал храниться в фонде графики. Только в 2012 году, во второй раз за время нахождения в Русском музее, был показан на художественной выставке в Чили.

Первое рабочее фотографирование оригинала в Русском музее было сделано лишь в апреле 2009 года в Отделе технологических исследований Русского музея. Первое печатное воспроизведение оригинала появилось в 2011 году в каталоге выставки Б. Григорьева в Русском музее.

Внимательно сравнив оригинал из Русского музея с копией, принадлежащей А. Васильеву, мы пришли к однозначному выводу, что именно с него была сделана копия.  Это становится очевидным при сопоставлении одних и тех же участков живописи, под увеличением, несмотря на повсеместные неточности копииста в достаточно вольном срисовывании деталей.

3. Почему мы считаем, что копия «В ресторане» была сделана до 1984 года?

Предыстория

В декабре 1983 года оригинал Б. Григорьева «Парижское кафе» поступил в Русский музей из коллекции семьи Окуневых. Сохранность его была плохая. Картон был сильно деформирован и имел высокий уровень кислотности, вследствие чего приобрел темно-коричневый цвет. Его правый верхний угол и несколько фрагментов вдоль нижнего края были утрачены. Вдоль всех краев имелись многочисленные разрывы. По всей поверхности - участки шелушений красочного слоя, особенно на белильных участках, которые требовали срочного укрепления. Лицевая и тыльная сторона рисунка были сильно загрязнены. В связи с этим, буквально через две недели после оформления экспоната на постоянное хранение в Русский музей, он был срочно передан на реставрацию.

1. Реконструкция верхнего края. «Зубчики».

Помимо вышеописанных проблем с красочным слоем, вдоль всего верхнего края имелись его утраты и сильные потертости шириной около 2 см.  Значительная часть изображения на этом участке практически полностью отсутствовала. Имелись лишь фрагментарные участки зеленых мазков - «зубчиков» слева и частично справа. Хорошо сохранился лишь один «зубчик» слева.

Реставратор, во время проведения реставрационных работ в 1984 году, принял решение сделать реконструкцию этого участка живописи. Единственный хорошо сохранившийся авторский «зубчик» (крайний слева) он оставил, аккуратно обойдя этот мазок (это хорошо видно на снимке в УФ-лучах).

Фрагмент оригинала Русского музея в УФ-лучах. Слева вверху виден авторский «зубчик», не затонированный реставратором.

Фрагмент оригинала Русского музея в УФ-лучах. Слева вверху виден авторский «зубчик», не затонированный реставратором.

Затем, рассчитав ритм сохранившихся фрагментов «зубчиков», реставратор реконструировал недостающие. В результате этого "зубчиков" стало 23.

К сожалению, он не знал, что эта картина Б. Григорьева, еще при жизни художника, в 1914 году, была воспроизведена в альманахе "Мой журнал для немногих". Безусловно, репродукция могла бы помочь реконструировать утраченные "зубчики" с большой точностью. Но информация о ней появилась  лишь спустя полгода, после завершения реставрации, на Атрибуционном совете Отдела рисунка Русского музея, который состоялся 13 мая 1985 года***.

Сейчас, внимательно рассматривая эту черно-белую репродукцию под большим увеличением, мы «насчитали» лишь 18 «зубчиков». Необходимо также отметить, что к сожалению, сравнивая этот участок вдоль верхнего края с тем же фрагментом на оригинале Русского музея, мы видим различия не только в количестве "зубчиков", но и в их расположении, и в их наклонах.

10 декабря 1984 года Реставрационная комиссия Русского музея приняла после реставрации очередную партию работ из 47 произведений графики, среди которых был и рисунок "Парижское кафе". К сожалению, в краткий текст протокола комиссии не попала информация о реконструкции этого участка. Не было упомянуто об этом и в кратком описании операций, выполненных реставратором, в Книге регистрации мастерской реставрации графики.

Таким образом, можно сказать, что в течение последующих 30 лет, вплоть до 2014 года, никто, кроме самого реставратора, который с 1998 года уже не работал в Русском музее, не знал о деталях реконструкции верхнего края. Никто не знал, что 23 «зубчика» вдоль верхнего края, их направление и углы наклона являются работой реставратора в 1984 году, а не авторской живописью Б. Григорьева.

Лишь в середине 2014 года во время дополнительного изучения оригинала из Русского музея путем сравнения снимков, сделанных в свете ультрафиолетовых лучей, с репродукцией 1914 года было впервые обнаружено, что во время реконструкции участка в 1984 году реставратором были ошибочно добавлены 5 лишних «зубчиков». Как уже было отмечено выше, к сожалению, их расположение и углы наклона не соответствовали расположению и углам наклона «зубчиков», сделанных Б. Григорьевым. При беседе с реставратором, который делал эту работу в далеком 1984 году, стало понятно, что именно отсутствие у него в то время информации о репродукции 1914 года и крайне неудовлетворительное состояние сохранности верхнего края явились причиной этой ситуации.

 

Общий вид оригинала Русского музея в УФ-лучах. Вдоль верхнего края – участок реконструкции «зубчиков», сделанный реставратором в 1984 году.

Общий вид оригинала Русского музея в УФ-лучах. Вдоль верхнего края – участок реконструкции «зубчиков», сделанный реставратором в 1984 году.

Таким образом, если бы копия была сделана после реставрации 1984 года, на ней должны были бы быть изображены 23 «зубчика» и расположены бы они были так, как выглядят сейчас на оригинале из Русского музея.

Теперь посмотрим на количество и расположение «зубчиков» на копии, принадлежащей А. Васильеву. И что мы видим?  Их – 18! Как на репродукции 1914 года! И расположение, и их наклоны идентичны. Для того, чтобы перепроверить наше наблюдение мы сделали на компьютерной программе прозрачную кальку верхнего края с репродукции 1914 года и совместили ее с идентичным, подогнанным по масштабу, участком живописи на копии, принадлежащей А. Васильеву. Они полностью совпали! И по количеству, и по ритму, и по углу наклона «зубчиков».

Копия (подделка) рисунка "В Ресторане", принадлежащая Андрею Васильеву

Общий вид копии, принадлежащей А. Васильеву

Репродукция в альманахе "Мой журнал для немногих", изданном А. Бурцевым в 1914 году

Репродукция из альманаха "Мой журнал для немногих", изданного А. Бурцевым в 1914 году

Более того, мы заметили, что если внимательно посмотреть на «зубчики» справа-налево, то как на копии, принадлежащей А. Васильеву, так и на репродукции 1914 года первые семь из них имеют одинаковую тональную интенсивность и степень нажима. Причем первые три - одинаково прозрачнее, а следующие четыре – одинаково насыщеннее. Затем, четыре «зубчика» (No.No.8, 9, 10, 11) читаются совсем плохо. Затем, ближе к левому краю четкость снова восстанавливается. Кстати сказать, на реконструированном участке оригинала все «зубчики» с 1984 года стали иметь одинаковую четкость и нажим.

Таким образом, если бы копия была сделана после реставрации 1984 года, на ней было бы 23 «зубчика», а не 18, как мы видим сейчас на работе, принадлежащей А. Васильеву. И расположены они были бы так, как выглядят сейчас на оригинале из Русского музея.

Другими словами, можно утверждать, что  копия, принадлежащая коллекционеру А. Васильеву была однозначно создана до 1984 года.

2. Колорит и тональность

В результате реставрации 1984 года колорит (и, соответственно, общая тональность) рисунка "Парижское кафе" изменился, так как красочный слой был очищен от слоя сильных поверхностных загрязнений (см. запись в Книге регистрации Сектора реставрации графики). Вследствие этого краски стали значительно ярче и светлее.

На копии, принадлежащей А. Васильеву колорит совершенно другой. Он именно такой, какой был на оригинале до удаления загрязнений – темный и тусклый. Это также доказывает, что копия была сделана до реставрации 1984 года.

3. Цвет картона

В результате реставрации 1984 года авторский сильно окислившийся картон был нейтрализован в парах аммиака (об этом есть запись в протоколе Реставрационного совета от 10.12.1984 г.). В результате этого цвет авторского картона сильно изменился с коричневого на светло охристый, а общая тональность стала значительно светлее.

На копии, принадлежащей А. Васильеву, цвет картона и его общая тональность именно такие, какие они были на оригинале до реставрации 1984 года.

4. Картон или бумага

Чтобы устранить сильную деформацию толстого авторского картона, реставратор был вынужден во время реставрации 1984 года его послойно срезать до верхнего листа бумаги. Вследствие чего, с 1984 года работа стала выглядеть как живопись на бумаге, а не на картоне.

Однако копия, принадлежащая А. Васильеву, сделана не на бумаге, а именно на картоне, по внешнему виду и толщине очень похожим на тот авторский коричневый картон, который был срезан во время реставрации 1984 года.

 

Заключение

Подводя итог всему вышесказанному, мы хотели бы еще раз подчеркнуть, что считаем, что работа «В ресторане», первоначально создавалась не как заведомая подделка, а как учебная копия. Она была нарисована не позднее 1984 года с оригинала Б.Д. Григорьева «Парижское кафе», который тогда принадлежал семье Окуневых.

Несомненно, что копиист не ставил перед собой задачу сделать подделку. Копия была «превращена» в подделку, вероятно, позднее.

На снимках, сделанных в свете видимой люминесценции под воздействием УФ-лучей хорошо видно, что лицевая поверхность копии покрыта неким слоем, который имитирует поверхностное загрязнение и естественное старение материалов. Этот слой довольно равномерно нанесен по всей поверхности и закрывает не только участки с красочным слоем, но и участки коричневого картона, где красочный слой отсутствует.

А с тыльной стороны, чтобы скрыть вид современного нового картона, был приклеен лист старой бумаги.

Копия (подделка) рисунка "В Ресторане", принадлежащая Андрею Васильеву

Общий вид копии, принадлежащей А. Васильеву в УФ-лучах

Копия (подделка) рисунка "В Ресторане", принадлежащая Андрею Васильеву

Общий вид тыльной стороны копии, принадлежащей А. Васильеву. Чтобы скрыть вид современного нового картона, к нему был приклеен лист старой бумаги

 

 

Дорогие друзья,

Мы постарались познакомить Вас с нашей точкой зрения, по поводу копии картины "В ресторане", принадлежащей петербургскому коллекционеру А. Васильеву, снабдив рассуждения максимально аргументированной информацией и качественным иллюстративным рядом.

Мы надеемся, что она была интересна и наши выводы достаточно убедительны и логичны

Тем не менее, нам будет интересна и Ваша точка зрения. Пишите нам - здесь....

 

 

 

 

Дополнительно по теме:

О реставрации рисунка Бориса Григорьева "Парижское кафе" в Русском музее...>>>

Об экспертном заключении  ГТГ о, так называемой, "второй, более поздней реставрации" рисунка Бориса Григорьева "Парижское кафе" из собрания Русского музея...>>>

 

 

*Последнее обновление информации: 12.10.2016

**Экспертное заключение Государственной Третьяковской галереи No. Л2593/15 от 24.10.2014 г. «О проведении комплексной искусствоведческой и технико-технологической экспертизы работы Б. Григорьева «Парижское кафе». 1913г. (Русский музей, инв. No. Р-57505, бумага, темпера, гуашь).

***Протокол No.99 Атрибуционного совета Отдела рисунка Русского музея от 13 мая 1985 года, с.5.

 

Что нового в отделе? | Реставрационные мастерские и сектора I Реставрация произведений искусства | Технологические исследования | История отдела | Контакты | Видео | Интересные ссылки о нас I English Version

Copyright © 1997-2017 Государственный Русский музей
Вопросы
? Комментарии? Отправьте нам сообщение...

Условия использования материалов и изображений сайта